Наследственный фонд: что это и для чего нужен

В условиях закрепления наследственного фонда как орга­низационно-правовой формы юридического лица, в современ­ной цивилистической науке все чаще поднимается проблема управления наследственным фондом. В настоящее время, как в науке, так и в законодательстве отсутствует целостная кон­цепция определения понятия управления, его принципов и особенностей. Несмотря на то, что об управлении говорят с древнейших времен, сегодня отсутствует не только легальное закрепление определения этого термина, но и очень мало ис­следований посвящено его изучению1. Встречающиеся работы неоднозначно трактуют термин «управление». Мы согласны с замечанием Ю. С. Харитоновой относительно того, что «опре­деления понятия «управление», предлагаемые на страницах юридической литературы, не носят общего характера, а сфор­мулированы для целей конкретных исследований», что конеч­но вызывает определенные трудности.

О некоторых спорных вопросах конструкции управления наследственным фондом

Элементы управления наследственным фондом, по на­шему мнению, представлены: субъектом управления, которым является учредитель управления, то есть завещатель; управля­емыми субъектами – нотариус, пока он реализует свою обя­занность по созданию наследственного фонда, а затем, им бу­дет исполнительный орган наследственного фонда. Объектом управления наследственного фонда считаем все имущество на­следственного фонда. Цель, как основной элемент управления наследственным фондом, сводится к эффективному прибыль­ному управлению активами завещателя. Вся прибыль, полу­ченная наследственным фондом, должна быть распределена между заранее определенными лицами – выгодоприобрета­телями и другими лицами. Структура органов управления на­следственного фонда должна быть идентична органам управ­ления унитарной некоммерческой организации. Критические высказывания относительно структуры управления наслед­ственного фонда неоднократно появляются на страницах научных исследований и являются небеспочвенными. Мы полага­ем, что первоначальная аргументация кроится в особенностях правового регулирования управления наследственного фонда.

Действительно, правовое регулирование управления на­следственным фондом, осуществляется как общими нормами гражданского законодательства, регулирующими управление некоммерческими юридическими лицами, так и специальны­ми нормами, посвященными непосредственно управлению на­следственными фондами, создаваемыми по завещанию насле­додателя, а именно § 7 главы 4 «Юридические лица» части I ГК РФ, который посвящен некоммерческим унитарным организа­циям и специальными нормами, расположенными в разделе V части Ш ГК РФ. В ряде случаев исследователи сужают сферу нормативно-правового регулирования наследственного фонда до перечисления только статей 123.17-123.20 ГК РФ, что в целом не обосновано. Особенности создания и специфика деятельно­сти наследственного фонда получила закрепление и в статьях 50.1, 1124 ГК РФ и др.

При этом общие нормы о фондах не всегда применяются и не имеют приоритетного значения по отношению к нормам о наследственном фонде.

Так, например, анализируя систему управления наслед­ственным фондом можно утверждать, что иерархическая систе­ма управления наследственным фондом упрощена по сравне­нию с общими нормами о фондах.

В подтверждение этого вывода можно привести несколько аргументов. Согласно общим требованиям гражданского за­конодательства, для управления классического фонда необхо­димо создать высший коллегиальный орган, являющийся гла­венствующим по отношению к другим и обладающий рядом исключительных полномочий. Это обязательный орган, и при отсутствии указания о нем в учредительных документах, юри­дическое лицо не будет зарегистрировано.

Нормы, посвященные управлению наследственным фон­дом, не содержат императивной обязанности создавать указан­ный высший коллегиальный орган. Они, наоборот, содержат диспозитивное правило, согласно которому высший коллеги­альный орган будет создан только в случае, если это предусмо­трено уставом наследственного фонда.

Аналогичная ситуация складывается и с попечительским советом. По общему правилу в любом классическом фонде дол­жен быть создан попечительский совет. Этот орган осуществля­ет надзорные функции. Все сведения о попечительском совете должны быть отражены в уставе фонда. Попечительский совет осуществляет свою деятельность на общественных началах. Что касается наследственного фонда, то создание попечительского совета там не обязательно. Он создается только в случае, если это специально прописано в уставе. Кроме того, в отличие от классического фонда, члены попечительского совета наслед­ственного фонда могут получать вознаграждение за свою дея­тельность, которое им может установить наследодатель.

Невозможным представляется и участие учредителя на­следственного фонда в управлении им, как это принято в клас­сическом фонде, в связи с тем, что к моменту образования на­следственного фонда его учредитель-завещатель уже умер. Следует заметить, что учредителем наследственного фонда может быть только одно физическое лицо. Фонд образуется на основании его завещания. Как мы ранее отмечали, в России не была поддержана идея существования прижизненных фондов, которые успешно работают во многих зарубежных странах. По­этому наследственный фонд в России осуществляет свою дея­тельность без учредителя в физическом смысле, что невозмож­но в классическом фонде.

Еще одним исключением из общего правила о классиче­ских фондах является отсутствие обязанности у наследствен­ного фонда ежегодного опубликования отчета фонда об ис­пользовании имущества. Этим законодатель на наш взгляд подчеркивает большую персонификацию фондов, нежели их общественно-полезные цели, хотя они тоже могут иметь место быть. Эта особенность отличает российский наследственный фонд от европейских, где на все фонды возложена обязанность по ежегодному предоставлению отчетности и аудиторского за­ключения контролирующему органу.

Сложившаяся ситуация на наш взгляд обусловлена тем, что несмотря на регламентацию многих вопросов управления и контроля наследственным фондом в кодифицированном акте все же основным источником регулирования процесса создания и управления наследственным фондом выступает завещание. Воля завещателя является определяющей в ходе формирования органов управления наследственного фонда. За­вещатель наделен правом не только поименно назвать членов коллегиальных органов фонда и/или лицо, осуществляющее полномочия единоличного исполнительного органа, но и уста­новить порядок определения этих лиц и их замены. Тогда как в классических фондах единоличный исполнительный орган из­бирается высшим коллегиальным органом, что прямо вытекает из статьи 129.19 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно действующим нормам единственным обяза­тельным органом управления наследственного фонда является единоличный исполнительный орган. Как мы отметили выше, его назначает учредитель в своем завещании. Единоличным ис­полнительным органом может выступать физическое или юри­дическое лицо. Это его руководитель, генеральный директор, председатель, т. е. лицо, выступающее от имени наследственно­го фонда без доверенности. Завещатель должен еще при жизни решить, кто будет управлять фондом, никаких требований к его фигуре, критериев его выбора законодатель не предъявля­ет. Большие сложности могут возникнуть в случае, если между написанием завещания наследодателя об учреждении фонда и фактическим учреждением фонда пройдет длительный проме­жуток времени, ведь за это время могут измениться отношения между завещателем и лицами, которым он предполагал дове­рить управление фондом, а также эти лица могут отказаться от управления фондом. Применительно к этой проблеме не­безынтересно коснуться давно известного мировой практики феномена «устаревания» завещательных распоряжений. Его сущность как раз сводится к тому, что с момента совершения завещания и до момента его исполнения может пройти значи­тельное время и ситуация может измениться на столько, что точное исполнение распоряжений завещателя не приведет к желаемому им результату и даже может иметь обратный эф­фект.

Еще одно решение возможной проблемы «устаревания» завещательных распоряжений – это использования института договорного права под названием «существенное изменение обстоятельств». Концепция указанного института изложена в ст. 451 ГК РФ. Однако, как свидетельствует практика, суды очень осторожно используют такой правовой институт. Ввиду этого нам представляется весьма сомнительной перспектива актив­ного применения института существенного изменения обсто­ятельств в наследственном праве, где ключевым принципом выступает принцип свободы завещания, основанный на идее уважения воли наследодателя. Хотя, по аналогии закона, «акку­ратное» применение данного института теоретически возмож­но, в условиях острой практической целесообразности.

Возвращаясь к регулированию наследственного фонда в случае «устаревания» завещательных распоряжений, велик риск невозможности создания фонда, т. е. неисполнения воли завещателя. Так если завещатель, указывает в качестве едино­личного исполнительного органа фонда физическое лицо, а это лицо потом отказывается от управления, нотариус не смо­жет направить заявление в Минюст для регистрации фонда, а значит, фонд не будет создан. Проблема согласования желания завещателя с указанными им лицами как потенциальными чле­нами органов управления фондом, возникающая у нотариуса, является одной из самых сложных на практике. Эта проблема давно выявлена в рамках существования института доверитель­ного управления имуществом, но не решена законодателем и при регулировании наследственного фонда. Также российский законодатель не урегулировал порядок такого согласования и его сроки. Выходом из подобной ситуации, на который указы­вает Ю. С. Харитонова, может быть назначение в качестве еди­ноличного исполнительного органа фонда юридическое лицо. Оно на самом деле менее подвержено субъективным проявле­ниям при принятии решений. Этого же мнения придержи­ваются и зарубежные исследователи. Европейские фонды на­против обязательно имеют коллегиальный орган управления, сформированный по принципу Sechs Augen Prinzip, что озна­чает в составе не менее 3 физических лиц.

Также можно было бы включить в российское законода­тельство норму, позволяющую завещателю подназначить лицо, которое могло бы взять на себя бремя управления наследствен­ным фондом в случае отказа от этого основного назначенного завещателем лица.

Отечественный законодатель ввел запрет на выступление выгодоприобретателя в качестве единоличного исполнитель­ного органа наследственного фонда. Но при этом законодатель закрепил право наследника выступать управляющим в инсти­туте доверительного управления наследственным имуществом. Такой противоположный подход законодателя к сходным от­ношениям полагаем нелогичным. На наш взгляд лишать права выгодоприобретателя исполнять роль единоличного испол­нительного органа наследственного фонда не следовало. Ведь именно выгодоприобретатель больше кого либо, заинтересо­ван в успешном управлении наследственным фондом, а если он еще и обладает достаточным уровнем профессионализма, необ­ходимого для целей управления фондом. Таким образом, учре­дителя наследственного фонда законодатель наделяет большим кругом прав по сравнению с учредителем классического фонда, но реализовать он их должен до момента образования фонда. При этом возникает ряд вопросов, прежде всего, не причинит ли вред такая законодательная свобода самому фонду. Напри­мер, настораживает отсутствие необходимости создавать попе­чительский совет. Возникает закономерный вопрос, как может существовать юридическое лицо без органа, осуществляющего надзор за деятельностью?

Упрощение системы управления наследственным фондом имеет как положительные, так и отрицательные стороны. Дей­ствительно, для обеспечения независимого управления наслед­ственной массой достаточно назначить одного управляющего, директора, который будет исполнять волю наследодателя, осу­ществляя управление наследственным фондом. Но этот подход имеет недостатки, которые ярко проявляются в случае, если предложенный кандидат на управление наследственным фон­дом после открытия наследства отказывается от этой миссии. Кроме того, отсутствие органов, уполномоченных осуществлять контроль над действиями управляющего фондом, может, при­вести к различным злоупотреблениям с его стороны, в том чис­ле недобросовестному поведению.

Важно отметить, что завещатель при жизни должен пред­положить, не только кто в будущем будет управлять фондом, но и предусмотреть все вопросы управления фондом, кто бу­дет получать доход от его деятельности, и как будет меняться его устав. Здесь следует обратить внимание на то, что законо­датель четко урегулировал, что условия управления являются составной частью завещания наряду с решением завещателя об учреждении наследственного фонда и уставом фонда. Кроме того, законодатель регламентирует вопросы, которые должны быть решены в каждом из этих документов. Так, например, в условиях управления среди других вопросов отражаются осно­вания проведения аудита, а в уставе – порядок замены членов органов фонда. Но каковы будут последствия, если завещатель невнимательно отнесется к законодательным предписаниям и, отразив все необходимые вопросы, сделает это в других состав­ных частях завещания, нежели утвердил законодатель. То есть, например, порядок замены членов органов фонда включит в условия управления фондом, а основания проведения аудита – в устав фонда?! А нотариус не обратит на это внимание. На практике, конечно, такая ситуация вызовет затруднения. Было бы логичным признать такое завещание имеющим юридиче­скую силу, но это решение неочевидно.

Важно отметить, что законодатель в статье, регламенти­рующей условия управления фондом, регулирует еще один принципиальный вопрос – порядок надзора (контроля) за де­ятельностью фонда. В целом, надзор является полноценной и объективно необходимой функцией управления. Он охваты­вает все части, элементы управленческого процесса, поэтому обладает спецификой относительно всех иных функций управ­ления. Абсолютно справедливо замечает Ю. С. Поваров, что законодатель не делает «эксплицитного разграничения управ­ления и контроля (и в институциональной, и функциональной плоскостях)11, что конечно, не свидетельствует о высоком уровне юридической техники. Но все же в действующем кодифициро­ванном акте заложены основы как внутреннего, так и внешне­го контроля. Внешний контроль осуществляется при помощи аудита, который вправе инициировать выгодоприобретатели. Это независимое лицо, аудитор, а не орган наследственного фонда. Личность аудитора зависит от выбора инициатора про­верки. Основания для проведения аудита предусматриваются в условиях управления наследственным фондом. Учредитель фонда должен внимательно отнестись к их изложению, ведь сам он уже не сможет контролировать деятельность фонда. Воз­можность внутреннего контроля за финансово-хозяйственной деятельностью наследственного фонда вытекает из пункта 8 ст. 123.20-2 ГК РФ и осуществляется ревизионной комиссией как специального структурного подразделения фонда или ревизо­ром, которые способны осуществлять контрольную функцию. Важно отметить, что для классического фонда создание такого структурного подразделения не предусмотрено.

Контроль за деятельностью доверительного управляюще­го наследственным имуществом возложен на нотариуса, кото­рый его должен осуществлять не реже одного раза в два месяца, посредством получения отчета доверительного управляющего. Сложности всегда вызывает отсутствие у нотариуса специаль­ных знаний в области финансового учета, который он должен осуществлять в рамках анализа финансовой отчетности, если не привлекает соответствующих специалистов. В судебной прак­тике имеются случаи злоупотребления нотариусом своими функциями контроля, причиной которых с точки зрения П. Н.

Мосиной, Г. Г. Павловой является отсутствие полноценного механизма осуществления функций контроля в действующем законодательстве. В качестве выхода ученые видят подготовку Рекомендаций Министерства Юстиции РФ, в которых будет за­креплен механизм контроля. Конечно, законодателю следовало учесть это при подготовке правового регулирования нового ин­ститута, в целях недопущения подобных же проблем, но этого не произошло. Анализ законодательства зарубежных стран, регулирующего как институт доверительного управления на­следственным имуществом, так и институт наследственного фонда свидетельствует о том, что чаще всего контроль осущест­вляется судом по наследственным делам (Англия, Австрия). Например, в Княжестве Лихтенштейн с 2011 года все споры относительно деятельности фондов рассматриваются по ар­битражным правилам, отличающимся «минимальным адми­нистрированием, простотой применения и высокой степенью конфиденциальности». ст. 123.20-2 ГК РФ кредиторов бенефи­циаров в отношении имущества наследственного фонда.

Таким образом, рассматривая управление наследствен­ным фондом как его внутреннее устройство и порядок приня­тия решений его органами, мы пришли к выводу, что структу­ра органов управления наследственным фондом упрощена по сравнению с общими нормами о фондах. В качестве недостатка видим отсутствие попечительского совета как надзорного орга­на среди обязательных органов наследственного фонда. Данный недостаток следует устранить путем внесения соответствующих изменений в действующее гражданское законодательство.

ШЕВЧУК Светлана Степановна
доктор юридических наук, профессор кафедры гражданского права и процесса Северо-Кавказского социального института

ПЕТРОВА Ирина Владимировна
кандидат юридических наук, доцент кафедры гражданского права и процесса Северо-Кавказского социального института