Судам разрешили проводить слушания онлайн

В целях с противодействием распространения на тер­ритории России коронавирусной инфекции (COVID -19) суды начали практиковать способ проведения судебных заседаний с пользованием электронных систем связи, то есть веб-конференций. Указанное понятие, введенное в практику рассмотрения и разрешения дел совсем недав­но, и не имеющее никаких законодательных оснований, было признано перспективным судейскимсообществом. Как сообщает Российская газета, на заседании Совета су­дей, Председатель Верховного Суда РФ Вячеслав Лебедев, высказался в пользу внесения в процессуальное законо­дательство дополнений, регулирующих применение си­стемы веб-конференции1. Учитывая конституционные по­ложения2 в соответствии с которыми ВС РФ имеет право законодательной инициативы по вопросам его ведения, к высказыванию Председателя ВС РФ следует отнестись очень внимательно.

В сообществе судей в последнее время с учетом рас­пространения короновирусной инфекции очень позитив­но оценивается факт рассмотрения судебных дел с исполь­зованием электронных средств связи.

Так например по статистике примерно более 10 % су­дебных дел в эпоху распространения COVID-19 подается в суды в электронном виде. Данное обстоятельство свиде­тельствует об успешном развитии указанных средств связи для совершенствования правосудия проходящего в усло­виях пандемии.

Также необходимо отметить, что достаточно большая часть судейского сообщества весьма положительно относятся к идее расширения цифровизации и ее дальнейшего применения и совершенствования судебной деятельности.

В связи с нарастающей тенденцией судебных заседа­ний он-лайн, а также модернизации процессуального за­конодательства желательно определить некоторые поло­жения.

Если рассмотрение в судах дел с применением средств видеоконференц-связи является вполне обычной прак­тикой и зиждется на отечественном законодательстве, то применение на практике систем веб-конференций начало применяться только с 19 марта 2020 г. и кроме документов ВС РФ больше не имеет никаких правовых оснований.

Алгоритм действий по разрешению дел в условиях пандемии COVID-19 регламентировался двумя основными актами.

Первый документ предполагал рассматривать толь­ко дела безотлагательного характера, и дела которые рас­сматривались в порядке приказного и упрощенного производств. Второй включал теоретическую возможность разрешения и других споров с учетом конъюнктуры дела, а также мнений участников дела и условий режима повы­шенной готовности, который мог быть введен введенного в соответствующем субъекте РФ. в том или ином субъекте России. Отсутствие других документов ВС РФ по вопросам рассмотрения судебных дел, с применением, систем веб­конференций свидетельствует о том, что данная проблема носила исключительно временный характер и, по нашему мнению, не имеет никаких законодательных перспектив.

Прежде чем аргументировать данное утверждение, следует дать краткую характеристику рассмотрения дел с использованием систем видеоконференц-связи и про­вести сравнительный анализ с имевшими место веб­конференциями в практике судов РФ. Данная практика началась с принятия федеральной целевой программы «Развитие судебной системы России на 2013-2020 годы». К сожалению, формат данной статьи не позволяет в полном объеме рассмотреть правовое регулирование судебного за­седания с использованием систем видеоконференц-связи, однако в связи со почти одинаковым правовым регулиро­ванием данного института в различных процессуальных кодексах, мы можем рассмотреть его действие на примере ГПК РФ.

Гражданское законодательство предусматривает воз­можность использования видеоконференц-связи с согла­сия судьи либо по ходатайству лиц, которые принимают участие в процессе5. При этом необходимо отметить, что использование подобного рода средств допускается только если в суде есть соответствующая этому возможность.

Лица которые содержатся под стражей или в местах лишения свободы имеют возможность участвовать в деле посредством систем видеоконференц-связи, которые име­ют место быть в этих учреждениях. Другие помещения для отправления правосудия кроме зала суда либо помещения УИС не допускаются. И тому есть много причин.

В соответствии с гражданским законодательством суд должен обеспечить участие в деле сторон, их законных представителей, а также лиц содействующей процессу посредством видеоконференц-связи, а также осуществить комплекс мер по установлению личности указанных выше лиц, проверить явку и конечно же необходимо взять под­писку у лиц участвующих в процессе и разъяснить им пра­ва, обязанности и разъяснить меры потенциальной ответ­ственности за нарушение.

Данная подписка в течение суток после дня ее полу­чения должна быть направлена в суд для ее приобщения к протоколу судебного заседания. Если лицо находится в ме­стах не столь отдаленных или под стражей указанные обя­занности выполняет администрация данных учреждений.

Очевидно, что указанные действия суд не может осу­ществить при рассмотрении дела с использованием систем веб-конференции. Конечно, указанные лица, могут обра­щаться в суд путем направления документов на бумажном носителе и в форме электронного документа, подписанно­го электронной подписью, однако суд не будет иметь воз­можность установить личность участников процесса, с той степенью достоверности, с которой это возможно, если бы судебное заседание осуществлялось с использованием си­стем видеоконференц-связи. Это тем более не возможно не юридически, ни технически в отношении лиц, содейству­ющих осуществлению правосудия: свидетелей, экспертов, переводчиков. Как известно, данные лица дают подписку о предупреждении их об уголовной ответственности, соответственно за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложного заключения (ст. 176 ГПК РФ), за дачу заведомо ложного заключения (ст. 171 ГПК РФ), за заведомо непра­вильный перевод (ст. 162 ГПК РФ). Об участи специалиста в судебном заседании с использованием веб-конференции не может быть и речи. Консультации специалиста, в соот­ветствии со ст. 188 ГПК РФ имеют смысл только в непосред­ственном взаимодействии с материалами дела или иными материалами (например, в случае привлечения специали­ста для изъятия образцов, при направлении их на экспер­тизу, согласно ч. 2 ст. 81 ГПК РФ).

Конечно, относительно данных рассуждений можно привести возражения, суть которых состоит в том, что веб­конференции предполагаются для рассмотрения относи­тельно простых дел, в которых не обязательно участие тех или иных субъектов. Однако, действующее процессуаль­ное законодательство уже содержит нормы, позволяющие, во-первых, рассматривать дела без участия лиц, участвую­щих в деле или других участников, а во-вторых, в полной мере использовать потенциал норм ГПК РФ об обращении в суд путем подачи документов в электронной форме. Речь идет прежде всего о приказном (глава 11 ГПК РФ) и упро­щенном производстве (глава 21.1 ГПК РФ).

Было бы не правильно не рассмотреть связь дистан­ционного судопроизводства с некоторыми принципами гражданского процесса. Так, например принцип гласно­сти, предусмотренный ч.1 ст. 123 Конституции РФ, ст. 9 № 1-ФКЗ РФ, статьей 10 ГПК РФ и другими ФЗ предусматри­вает открытое разрешение дел, но при этом не стоит забы­вать, что предполагается и ряд ограничений.

Гражданское законодательство предполагает проведе­ние закрытых судебных заседаниях по делам, которые со­держат сведения, составляющие, например, тайну усынов­ления, а также по другим делам, если это предусмотрено законодательством. Также закрытые судебные заседания имеют место быть в случаях если необходимо сохранить коммерческую или иную тайну, которая охраняется за­коном, неприкосновенность особенностей частной жизни людей или иные обстоятельства публичное обсуждение которых может мешать грамотному рассмотрению дела или разглашение тайн и нарушение законных интересов и прав граждан.

Именно исходя из вышеприведенных обстоятельств – необходимости защиты законных интересов всех участ­ников процесса и их прав, а также обеспечения государ­ственной безопасности, законодательство не допускают применение систем видеоконференц-связи при разреше­нии данных дел.

Также стоит отметить некоторые ограничения прин­ципа гласности, которые может вводить судья. Речь идет о запрещении кино- и фотосъемки, применении видеоза­писи, а также ретрансляции хода судебного заседания по радио, телевидению и в интернете. То, что возможно осу­ществить в обычном судебном заседании, невозможно в су­дебном процессе, проводимом с использованием интернет технологий. Конечно, председательствующий судья может запретить видеосъемку и другие действия, предупредить об ответственности, однако фактически он лишен возмож­ности проконтролировать соблюдение введенного им огра­ничения, что сводит на нет действие данного принципа.

Также необходимо обратит внимание на то, что име­ется небольшое разграничение понятий видеоконференц связи с систем веб-конференции.

Не смотря на то, что данные способы проведения су­дебных заседаний решают главные процессуальные зада­чи, а именно – рассмотрение и разрешение гражданских дел, в целях защиты прав и законных интересов участников гражданского процесса, они, по своей сути, являются раз­ноплоскостными правовыми явлениями.

Необходимость систем веб-конференций вызвана по­требностью обеспечения безопасности участников судеб­ного процесса, а видеоконференц связь предназначена, для своевременное рассмотрения дел в суде.

Ранее отмечалось, что нормы процессуального пра­ва препятствуют закреплению в федеральном законода­тельстве правил о дистанционном рассмотрении дел с использованием веб-конференции. Само понятие «веб­конференция» не является правовым. Это технический термин, явившийся результатом консенсуса Президиума Верховного Суда РФ и Президиума Совета судей РФ. Его нельзя рассматривать и с точки зрения судебного толкова­ния, т.к. последнее основано на законе. Однако ситуация с пандемией породила правовую неопределенность в во­просе о допустимости использования технических средств, не предусмотренных процессуальным законом при рас­смотрении дел. Судебной системе РФ необходим четкий алгоритм действий, закрепленный в законе, в случае воз­никновения угроз жизни и здоровья участников процесса, на примере ситуации с пандемией.

Известно, что введение карантинных мер осуществля­лось «мягкими» способами, без введения чрезвычайного положения в соответствии с ФКЗ-№ 3[5]. Этот закон в ст.1 определяет чрезвычайное положение как особый право­вой режим деятельности огв, омс и т.д. При этом закон не отменяет деятельности вышеуказанных субъектов, а указывает на их особый правовой режим работы. Статья 3 указанного ФКЗ-№3 перечисляет обстоятельства введения чрезвычайного положения, среди которых упоминается и эпидемия. В связи с этим, действующее процессуальное и материальное законодательство представляется целесоо­бразным дополнить некоторыми законоположениями на случай введения чрезвычайного положения. Эти допол­нения должны быть предельно простыми, ведь сроки вве­дения ЧП на территории всей РФ не могут превышать 30 суток, а в отдельных местностях – 60. Например, статью 215 ГПК РФ «Обязанность суда приостановить производство по делу» можно дополнить абзацем о приостановлении производства в случае введения чрезвычайного положе­ния. Но введение ЧП может затронуть процесс на разных стадиях, в т.ч. на стадии возбуждения дела. Поэтому сроки разрешения вопроса о принятии к производству заявле­ния могут быть продлены либо приостановлены. Некото­рые положения не нуждаются в корректировке. Так, ис­течение срока исковой давности в период ЧП не является основанием для введения особых правил в закон, т.к. суды по своему усмотрению могут продлить срок исковой дав­ности, пропущенный по уважительным причинам.

Таким образом, анализ норм, в данном случае, граж­данского процессуального законодательства позволяет утверждать о невозможности правового регулирования систем веб-конференции в том виде, в котором оно имело место во время введения карантинных мер. Однако россий­ская судебная система должна иметь удобный и простой правовой инструментарий, в случае введения чрезвычай­ного положения.

КОНДРАШОВ Сергей Вячеславович
кандидат юридических наук, старший преподаватель гражданского права и процесса Института подготовки государственных и муниципальных служащих Академии ФСИН России